Он был женат всего полгода. Прощаясь с женой двое суток назад, он еще раз признался ей в своих сомнениях относительно выбора службы. "Но, дорогой мой, - сказала она с улыбкой, которую Ферраби всегда находил очаровательной и трогательной, - ты ведь все можешь. Ты же знаешь! Посмотри, как ты очаровал меня". В этом не было логики, но он все же почувствовал себя спокойнее. Они еще преодолевали некоторую стеснительность друг перед другом, и оба находили этот процесс исключительно приятным.

Ферраби попрощался с молодой женой - Локкарту не с кем было прощаться. Командиру он назвался журналистом, однако сам сомневался, что достоин этого титула. Из двадцати семи лет, прожитых им, шесть последних он перебивался кое-как, пописывая в разные газеты на Флит-стрит

– Что это за провод там, не мачте? - спросил Ферраби, указывая вверх.

– Какое-нибудь радиоприспособление… Давай поднимемся на корабль.

Они поднялись по неоструганной доске, служившей сходней, спрыгнули на палубу. Вокруг валялись банки из-под краски, ящики с инструментами, сварочное оборудование, детали корабельной оснастки. Из десятков мест раздавался стук молотков, где-то на носу пневматический клепальный молоток производил самый невероятный грохот. Они направились на корму посмотреть устройство для сбрасывания глубинных бомб - точную копию того, что было у них на тренаже. Потом спустились по трапу вниз и оказались возле кают, На двери ближайшей из них висела табличка "Старпом". Рядом со второй каютой располагалась крошечная кают-компания, вся забитая мебелью.

– Чертовски тесно, - сказал Локкарт. - Нам с тобой придется жить в одной каюте.

– Интересно, каков старпом? - спросил Ферраби, глядя на табличку.

– Какой бы ни был, придется с ним мириться. Вот года через два, - улыбнулся Локкарт, - мы сами будем выбирать себе лейтенантов… Не беспокойся о своем чине, детка. В конце концов, мы будем воевать.

– Ты думаешь, нам придется командовать?

Локкарт неопределенно кивнул. Он осматривал невероятно маленькую буфетную кают-компанию.